Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Стихи Р.Киплинга - герои, темы, стиль



 Другие рефераты
Сравнительная характеристика художественного воплощения темы морского путешествия в романах Робинзон Крузо и Путешествие Гулливера Стилистика русского языка Стихи о Прекрасной Даме Стихотворение М.Ю. Лермонтова Родина

Редьярд Киплинг ворвался в  английскую  литературу,  как  «беззаконная
комета». Когда в конце  1889  года  он,  совсем  еще  молодой  журналист  из
индийских колоний, сошел на  британский  берег,  лишь  несколько  человек  в
столице знало о его существовании, а через  несколько  месяцев  он  уже  мог
считать себя самым знаменитым  писателем  Англии.  На  закате  викторианской
эпохи,  в  период  литературного  безвременья   и   идейных   брожений   его
незамысловатые рассказы и баллады,  повествующие  о  страданиях  и  подвигах
англичан в далекой загадочной Индии, пришлись как  нельзя  кстати  –  в  них
была мощь, была жизнеутверждающая сила, которой явно  недоставало  анемичной
культуре тех лет. Как гласит легенда, один  обычно  невозмутимый  профессор,
прочитав  киплинговского  «Денни  Дивера»,  даже  пустился  в   пляс   перед
остолбеневшими  студентами  с  криком:  «Вот  это   литература!   Наконец-то
литература!». В начинающем писателе  молниеносно  признали  властителя  дум,
признали огромный, граничащий с гениальностью  талант,  который  с  яркостью
творит невиданные, яркие, манящие миры  их  самых  внелитературных  отбросов
языка  –  сленга,  профессиональных  жаргонов,  безграмотного   просторечья.
Конечно, нашлись у него и  противники  (главным  образом  эстеты  из  лагеря
Оскара Уайльда), но и они не смели отрицать дарование всеобщего  любимца,  а
нападали  на  Киплинга  осторожно,  исподтишка,  укоряя   за   журналистскую
безыскусность стиля или за вульгарность тем и героев. «Если судить о нем  по
критериям литературы, - писал сам Оскар Уайльд,  -  Киплинг  –  это  большой
талант, который  задыхается  на  каждом  слове.  Если  же  руководствоваться
критериями жизни – это репортер, знакомый со всем вульгарным лучше, чем  кто
угодно до него».
      Однако очень  скоро  к  виртуозному  мастерству  Киплинга  попривыкли,
ощущение новизны материала и мускулистого, неумытого  слова  притупилось,  и
тогда вместо уайльдовских критериев литературы и жизни в ход пошли  критерии
политические, тем более что своих пристрастий «железный Редьярд» никогда  не
скрывал. Его идеи, увлекшие многих,  были  весьма  просты:  Империя  превыше
всего, англосаксы призваны  нести  свет  цивилизации  другим  народам,  долг
англичанина – беззаветно служить родине. На  какое-то  время  эти  «азбучные
истины» совпали со всеобщими умонастроениями, с веяниями  эпохи,  но  уже  в
конце девяностых годов, когда наметился разрыв между официальной  идеологией
и
либеральными   устремлениями   большей   части   английской   интеллигенции,
шовинистические гимны и проповеди «права  сильных»  начали  резать  слух,  а
упорное нежелание  Киплинга  идти  в  ногу  со  временем  навлекло  на  него
раздражение былых единомышленников. «Терпеть не могу его  крикливые,  резкие
патриотические стихи,  -  писал  в  1899  году  Генри  Джеймс,  друживший  с
Киплингом  и  прежде  восторгавшийся   его   «абсолютно   сверхъестественным
талантом». – Вообще мне кажется, что использование  националистической  идеи
мало чем отличается от заклинаний именем  своей  матери  или  жены.  Два-три
раза в столетие – пожалуйста, но не каждый же месяц!»
      Близкий друг Киплинга, Генри Джеймс, даже разочаровавшись  в  нем,  не
выступал с публичными нападками, а в частных беседах и  письмах  обязательно
добавлял несколько дежурных комплиментов. Другие были  менее  щепетильны.  В
известном фельетоне тех лет, например, Киплинга прямо назвали  «литературным
хулиганом»,  а  на  столь  же  известной  карикатуре  он  изображен  в  виде
ярмарочного  фигляра,  танцующего  жигу   в   обнимку   с   Британией.   Для
либерального сознания, набравшего  силу  к  началу  нашего  века,  «железный
Редьярд»  –  это  жупел,  посмешище,  олицетворение  всего  ретроградного  и
антигуманного. Ему даже отказывают в  самом  праве  числиться  по  ведомству
литературы и присваивают ярлык «барда империализма»,  ставя  в  один  ряд  с
именами таких одиозных «строителей Империи», как Китченер или Сесил Родс.
      Безусловно, для подобных инвектив  были  реальные  основания.  Киплинг
действительно поддерживал колониальные войны и слагал панегирики  китченерам
и родсам, действительно презирал  «толпократию»  и  восхищался  «действенной
силой».  Но  он  всегда  оставался  художником,  а  не   пропагандистом   и,
следовательно, сохранял суверенное право быть судимым «по законам, им  самим
над собою признанными», о чем забывали его противники. В результате  Киплинг
и современная ему культура все более и более отчуждались друг  от  друга,  и
между ними росла стена взаимонепонимания и взаимоотвращения.
      Изоляция Киплинга достигла высшей точки после  первой  мировой  войны,
когда господствующее положение в  литературе  заняли  писатели-авангардисты,
демонстративно не желавшие замечать «мастодонтов» викторианской  культуры  –
этой «стухшей цивилизации», как назвал ее Эзра Паунд. «Мистер Киплинг –  это
лауреат без лавров, забытая знаменитость, - иронизировал  Т.С.Элиот  в  1919
году. – Вряд ли появление очередного сборника его  стихов  способно  вызвать
хоть малейшее волнение в море  слов  нашей  интеллигенции».  Считавшие,  что
истинная литература, в отличие от массового чтива, должна быть  герметичной,
доступной лишь узкому кругу хранителей  культурной  традиции,  авангардисты,
разумеется, не снисходили до писателя, который говорил  с  миллионами  и  от
имени миллионов. Если перед войной книги Киплинга  чаще  всего  принимали  в
штыки, то теперь серьезные критики их попросту игнорировали. И когда в  1936
году «забытую знаменитость» хоронили  в  Вестминстерском  аббатстве  (честь,
которой удостаиваются немногие), в  торжественной  церемонии  не  согласился
участвовать ни один крупный английский  писатель  –  для  культуры  похороны
Киплинга состоялись несколькими десятилетиями ранее.
Трагедия Киплинга – художника, пережившего свое время и так и  не  сумевшего
с этим смириться, - в большой степени определялось тем, что в  первой  трети
ХХ века мало кто сумел прочесть его внимательно и  непредвзято.  Да  и  кому
могла тогда прийти в голову идея вчитываться в  киплинговские  тексты?  Ведь
их либеральные критики (и консервативные защитники)  уже  заранее  знали,  о
чем будет петь «бард  империализма»,  а  молодым  ниспровергателям  основ  и
авторитетов было  абсолютно  неинтересно,  как  пишет  любимый  писатель  их
собственного детства. Инерция идеологического неприятия, впрочем,  оказалась
значительно более стойкой, чем инерция неприятия эстетического. Не  случайно
У.Оден в своих знаменитых стихах на  смерть  величайшего  английского  поэта
киплинговского  поколения  У.Б.Йейтса  (1865  –  1939)  вспомнил  и  о   его
ровеснике:
           Time that with strange excuse
           Pardoned Kipling and his views,
           And will pardon Paul Claudel
           Pardons him for writing well.

      «Время простило Киплинга и его взгляды, потому что он хорошо писал»  –
к такой точке зрения (кстати, высказанной когда-то еще Джозефом Конрадом)  в
эти годы пришел не только У.Оден, но и,  скажем,  Т.С.Элиот,  который  решил
вернуть лавры «лауреату», составил сборник избранных стихотворений  Киплинга
и  сопроводил  его  пространной  сочувственной  (правда,  не  без  оговорок)
статьей.
      Однако все попытки воскресить Киплинга немедленно натолкнулись  –  как
продолжают наталкиваться и по сей день – на сопротивление тех,  кто  считает
империалистические грехи писателя  непростительными.  Так,  даже  Т.С.Элиот,
который  в  сороковые  годы,  казалось,  был  надежно   защищен   репутацией
«литературного   диктатора»,    получил    строгую    отповедь    за    свою
прокиплинговскую   статью   от   влиятельнейших   критикой   и    писателей:
Л.Триллинга, Э.Уилсона, Гр.Грина. И хотя не угасающая  с  тех  пор  полемика
вокруг Киплинга в конечном счете лишь помогла вернуть ему  утраченную  славу
крупного  художника  (на  протяжении  десятилетий  о  бездарях  не  спорят),
ситуация сложилась уникальная: за целый век  английская  критика  не  смогла
выработать объективную, уравновешенную оценку творчества писателя,  который,
по ее же критериям, прост чуть ли не до примитивности, не смогла  определить
его место в литературной  традиции  и  –  шире  –  в  национальной  культуре
Великобритании.
      Но Киплинга, вопреки всем  приговорам  критики,  продолжают  читать  в
разных странах мира. Видно, есть в киплинговских стихах  и  рассказах  некая
таинственная магнетическая сила, если его знают и любят не только в  Англии,
но и в Индии, в США,  во  Франции,  в  России,  если  им  восхищались  такие
непохожие друг на друга писатели, как Марк Твен и Горький, Конрад и  Куприн,
Бертольд Брехт и Гумилев, Юрий Олеша  и  Эрнест  Хемингуэй.  Киплинг  –  это
писатель с загадками, ключи к которым еще предстоит подобрать.
       Чтобы  разгадать  «феномен   Киплинга»,   необходимо   прежде   всего
обратиться к биографии писателя, особенно к обстоятельствам  его  детства  и
юности. Редьярд Киплинг  родился  в  1865  году  в  Индии,  куда  его  отец,
неудачливый декоратор и скульптор, отправился  с  молодой  женой  в  поисках
постоянного заработка, спокойной жизни и солидного положения в обществе.  До
шести лет мальчик рос  в  кругу  дружной  семьи,  в  родном  доме,  где  его
воспитанием  занимались  в  основном  индийские  няни  и   слуги,   отчаянно
баловавшие своего подопечного. В воспоминаниях Киплинга эта пора  его  жизни
– идиллия, рай, Аркадия. Недаром  героем  нескольких  лучших  
1234
скачать работу


 Другие рефераты
Литература Древнего Рима
«Анализ использования трудовых ресурсов
Монголо-татарское иго
Социально-экономические взгляды Адама Смита


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ