Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Стихи Р.Киплинга - герои, темы, стиль



 Другие рефераты
Сравнительная характеристика художественного воплощения темы морского путешествия в романах Робинзон Крузо и Путешествие Гулливера Стилистика русского языка Стихи о Прекрасной Даме Стихотворение М.Ю. Лермонтова Родина

Редьярд Киплинг ворвался в  английскую  литературу,  как  «беззаконная
комета». Когда в конце  1889  года  он,  совсем  еще  молодой  журналист  из
индийских колоний, сошел на  британский  берег,  лишь  несколько  человек  в
столице знало о его существовании, а через  несколько  месяцев  он  уже  мог
считать себя самым знаменитым  писателем  Англии.  На  закате  викторианской
эпохи,  в  период  литературного  безвременья   и   идейных   брожений   его
незамысловатые рассказы и баллады,  повествующие  о  страданиях  и  подвигах
англичан в далекой загадочной Индии, пришлись как  нельзя  кстати  –  в  них
была мощь, была жизнеутверждающая сила, которой явно  недоставало  анемичной
культуре тех лет. Как гласит легенда, один  обычно  невозмутимый  профессор,
прочитав  киплинговского  «Денни  Дивера»,  даже  пустился  в   пляс   перед
остолбеневшими  студентами  с  криком:  «Вот  это   литература!   Наконец-то
литература!». В начинающем писателе  молниеносно  признали  властителя  дум,
признали огромный, граничащий с гениальностью  талант,  который  с  яркостью
творит невиданные, яркие, манящие миры  их  самых  внелитературных  отбросов
языка  –  сленга,  профессиональных  жаргонов,  безграмотного   просторечья.
Конечно, нашлись у него и  противники  (главным  образом  эстеты  из  лагеря
Оскара Уайльда), но и они не смели отрицать дарование всеобщего  любимца,  а
нападали  на  Киплинга  осторожно,  исподтишка,  укоряя   за   журналистскую
безыскусность стиля или за вульгарность тем и героев. «Если судить о нем  по
критериям литературы, - писал сам Оскар Уайльд,  -  Киплинг  –  это  большой
талант, который  задыхается  на  каждом  слове.  Если  же  руководствоваться
критериями жизни – это репортер, знакомый со всем вульгарным лучше, чем  кто
угодно до него».
      Однако очень  скоро  к  виртуозному  мастерству  Киплинга  попривыкли,
ощущение новизны материала и мускулистого, неумытого  слова  притупилось,  и
тогда вместо уайльдовских критериев литературы и жизни в ход пошли  критерии
политические, тем более что своих пристрастий «железный Редьярд» никогда  не
скрывал. Его идеи, увлекшие многих,  были  весьма  просты:  Империя  превыше
всего, англосаксы призваны  нести  свет  цивилизации  другим  народам,  долг
англичанина – беззаветно служить родине. На  какое-то  время  эти  «азбучные
истины» совпали со всеобщими умонастроениями, с веяниями  эпохи,  но  уже  в
конце девяностых годов, когда наметился разрыв между официальной  идеологией
и
либеральными   устремлениями   большей   части   английской   интеллигенции,
шовинистические гимны и проповеди «права  сильных»  начали  резать  слух,  а
упорное нежелание  Киплинга  идти  в  ногу  со  временем  навлекло  на  него
раздражение былых единомышленников. «Терпеть не могу его  крикливые,  резкие
патриотические стихи,  -  писал  в  1899  году  Генри  Джеймс,  друживший  с
Киплингом  и  прежде  восторгавшийся   его   «абсолютно   сверхъестественным
талантом». – Вообще мне кажется, что использование  националистической  идеи
мало чем отличается от заклинаний именем  своей  матери  или  жены.  Два-три
раза в столетие – пожалуйста, но не каждый же месяц!»
      Близкий друг Киплинга, Генри Джеймс, даже разочаровавшись  в  нем,  не
выступал с публичными нападками, а в частных беседах и  письмах  обязательно
добавлял несколько дежурных комплиментов. Другие были  менее  щепетильны.  В
известном фельетоне тех лет, например, Киплинга прямо назвали  «литературным
хулиганом»,  а  на  столь  же  известной  карикатуре  он  изображен  в  виде
ярмарочного  фигляра,  танцующего  жигу   в   обнимку   с   Британией.   Для
либерального сознания, набравшего  силу  к  началу  нашего  века,  «железный
Редьярд»  –  это  жупел,  посмешище,  олицетворение  всего  ретроградного  и
антигуманного. Ему даже отказывают в  самом  праве  числиться  по  ведомству
литературы и присваивают ярлык «барда империализма»,  ставя  в  один  ряд  с
именами таких одиозных «строителей Империи», как Китченер или Сесил Родс.
      Безусловно, для подобных инвектив  были  реальные  основания.  Киплинг
действительно поддерживал колониальные войны и слагал панегирики  китченерам
и родсам, действительно презирал  «толпократию»  и  восхищался  «действенной
силой».  Но  он  всегда  оставался  художником,  а  не   пропагандистом   и,
следовательно, сохранял суверенное право быть судимым «по законам, им  самим
над собою признанными», о чем забывали его противники. В результате  Киплинг
и современная ему культура все более и более отчуждались друг  от  друга,  и
между ними росла стена взаимонепонимания и взаимоотвращения.
      Изоляция Киплинга достигла высшей точки после  первой  мировой  войны,
когда господствующее положение в  литературе  заняли  писатели-авангардисты,
демонстративно не желавшие замечать «мастодонтов» викторианской  культуры  –
этой «стухшей цивилизации», как назвал ее Эзра Паунд. «Мистер Киплинг –  это
лауреат без лавров, забытая знаменитость, - иронизировал  Т.С.Элиот  в  1919
году. – Вряд ли появление очередного сборника его  стихов  способно  вызвать
хоть малейшее волнение в море  слов  нашей  интеллигенции».  Считавшие,  что
истинная литература, в отличие от массового чтива, должна быть  герметичной,
доступной лишь узкому кругу хранителей  культурной  традиции,  авангардисты,
разумеется, не снисходили до писателя, который говорил  с  миллионами  и  от
имени миллионов. Если перед войной книги Киплинга  чаще  всего  принимали  в
штыки, то теперь серьезные критики их попросту игнорировали. И когда в  1936
году «забытую знаменитость» хоронили  в  Вестминстерском  аббатстве  (честь,
которой удостаиваются немногие), в  торжественной  церемонии  не  согласился
участвовать ни один крупный английский  писатель  –  для  культуры  похороны
Киплинга состоялись несколькими десятилетиями ранее.
Трагедия Киплинга – художника, пережившего свое время и так и  не  сумевшего
с этим смириться, - в большой степени определялось тем, что в  первой  трети
ХХ века мало кто сумел прочесть его внимательно и  непредвзято.  Да  и  кому
могла тогда прийти в голову идея вчитываться в  киплинговские  тексты?  Ведь
их либеральные критики (и консервативные защитники)  уже  заранее  знали,  о
чем будет петь «бард  империализма»,  а  молодым  ниспровергателям  основ  и
авторитетов было  абсолютно  неинтересно,  как  пишет  любимый  писатель  их
собственного детства. Инерция идеологического неприятия, впрочем,  оказалась
значительно более стойкой, чем инерция неприятия эстетического. Не  случайно
У.Оден в своих знаменитых стихах на  смерть  величайшего  английского  поэта
киплинговского  поколения  У.Б.Йейтса  (1865  –  1939)  вспомнил  и  о   его
ровеснике:
           Time that with strange excuse
           Pardoned Kipling and his views,
           And will pardon Paul Claudel
           Pardons him for writing well.

      «Время простило Киплинга и его взгляды, потому что он хорошо писал»  –
к такой точке зрения (кстати, высказанной когда-то еще Джозефом Конрадом)  в
эти годы пришел не только У.Оден, но и,  скажем,  Т.С.Элиот,  который  решил
вернуть лавры «лауреату», составил сборник избранных стихотворений  Киплинга
и  сопроводил  его  пространной  сочувственной  (правда,  не  без  оговорок)
статьей.
      Однако все попытки воскресить Киплинга немедленно натолкнулись  –  как
продолжают наталкиваться и по сей день – на сопротивление тех,  кто  считает
империалистические грехи писателя  непростительными.  Так,  даже  Т.С.Элиот,
который  в  сороковые  годы,  казалось,  был  надежно   защищен   репутацией
«литературного   диктатора»,    получил    строгую    отповедь    за    свою
прокиплинговскую   статью   от   влиятельнейших   критикой   и    писателей:
Л.Триллинга, Э.Уилсона, Гр.Грина. И хотя не угасающая  с  тех  пор  полемика
вокруг Киплинга в конечном счете лишь помогла вернуть ему  утраченную  славу
крупного  художника  (на  протяжении  десятилетий  о  бездарях  не  спорят),
ситуация сложилась уникальная: за целый век  английская  критика  не  смогла
выработать объективную, уравновешенную оценку творчества писателя,  который,
по ее же критериям, прост чуть ли не до примитивности, не смогла  определить
его место в литературной  традиции  и  –  шире  –  в  национальной  культуре
Великобритании.
      Но Киплинга, вопреки всем  приговорам  критики,  продолжают  читать  в
разных странах мира. Видно, есть в киплинговских стихах  и  рассказах  некая
таинственная магнетическая сила, если его знают и любят не только в  Англии,
но и в Индии, в США,  во  Франции,  в  России,  если  им  восхищались  такие
непохожие друг на друга писатели, как Марк Твен и Горький, Конрад и  Куприн,
Бертольд Брехт и Гумилев, Юрий Олеша  и  Эрнест  Хемингуэй.  Киплинг  –  это
писатель с загадками, ключи к которым еще предстоит подобрать.
       Чтобы  разгадать  «феномен   Киплинга»,   необходимо   прежде   всего
обратиться к биографии писателя, особенно к обстоятельствам  его  детства  и
юности. Редьярд Киплинг  родился  в  1865  году  в  Индии,  куда  его  отец,
неудачливый декоратор и скульптор, отправился  с  молодой  женой  в  поисках
постоянного заработка, спокойной жизни и солидного положения в обществе.  До
шести лет мальчик рос  в  кругу  дружной  семьи,  в  родном  доме,  где  его
воспитанием  занимались  в  основном  индийские  няни  и   слуги,   отчаянно
баловавшие своего подопечного. В воспоминаниях Киплинга эта пора  его  жизни
– идиллия, рай, Аркадия. Недаром  героем  нескольких  лучших  
1234
скачать работу


 Другие рефераты
Внешняя политика США во время правления Р.Рейгана
Махатма Ганди
Шылым шегудің алдын алу
Дамыған елдердегі баға белгілеу


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ