Традиции Гоголя в творчестве Булгакова
сеобъемлющее начало
духовной жизни, не может привести к творческому подъему и озарению", "
сознание греховности должно переходить в сознание творческого подъема,
иначе человек опускается вниз". [9,212]
Рассмотрим далее какое влияние оказала религия на судьбу М.Булгакова,
какой след оставила в его творчестве. Оговоримся сразу, что у Булгакова не
было той патологической связи с религиозным мировоззрением, которое мы
наблюдали у Гоголя. Но христианство так или иначе оказало значительное
влияние на становление мировоззрения писателя. Да и не могло не оказать –
Булгаков с детства получил глубокое религиозное образование. Его дед –
сельский священник, отец – выдающийся выпускник Орловской духовной
семинарии, окончил Киевскую духовную академию, имел степень магистра
богословия, затем доктора богословия. Афанасием Ивановичем были написаны
«Очерки истории методизма», исследование «Французское духовенство в конце
18в. (в период революции)», статья «Современное франкмасонство».
Большой авторитет отца, глубокая к нему любовь позволяют предположить,
что именно от отца идет интерес М.Булгакова к истории вообще и к истории
христианства в частности. А исследования масонства отца можно сопоставить с
«масонским следом» в «Мастере и Маргарите», с развившимся интересом у
будущего писателя к демонологии и мистическому, с появлением у него образа
Воланда, одного из самых загадочных и обаятельных дьяволов в истории
мировой литературы. Опыт отца способствовал пробуждению у Булгакова жажды
духовного познания в сочетании с научным подходом к постижению истины. Как
подтверждение – высшая оценка в аттестате зрелости по закону Божьему (и это
при том, что высших оценок Булгаков удостоился только по двум предметам).
Но отношение Булгакова к религиозным вопросам в течение жизни менялось
несколько раз, причем радикальным образом. Булгаков колебался между верой и
неверием. В молодости он слишком поспешно «разобрался» с религией и
чересчур демонстративно проповедовал атеизм. Но последнее его произведение
– доказательство того, что писатель далеко не безвозвратно расстался с
клерикальными вопросами и совсем не однозначно решил для себя проблему
веры.
Б.Соколов также отмечал, что Булгаков всю свою жизнь несколько раз
менял свое отношение к религии, вере. Но исследователь не увидел
закономерности в этих переменах. Для нас они являются очевидными: первый
поворот в сторону неверия у Булгакова произошел в молодости, под влиянием
модных идей Ницше, для него это была форма самоутверждения, - порыв
юношеского максимализма, отрицания старых идей.
В 1913г. М.А.Булгакова увлек атеизм Ницше. Он решительно не принимал
Толстого-проповедника, с порога отвергал «непротивление злу насилием»,
называл учение это характерным словечком «юродивость». Будущий писатель
явно предпочитал «делание хотя бы зла во имя талантливости». Пример
демонстративного протеста Булгакова со слов Т.Н.Лаппа: «Мать Михаила велела
нам говеть перед свадьбой. У Булгаковых последняя неделя перед Пасхой
всегда был пост, а мы с Михаилом ходили в ресторан…» [69,37]
Потрясенный событиями революции, ощутив свою бессильность
противостоять этой всеуничтожающей мощи, Булгаков обращается к вере как к
последней надежде. 1923г. – свое писательское призвание Михаил Афанасьевич
теперь ощущал как предназначение свыше (к счастью это ощущение не достигло
уровня Гоголевской экзальтации). Его мысль о Боге: «Может быть сильным и
смелым он не нужен, но таким, как я, жить с мыслью о нем легче. Нездоровье
мое осложненное, затяжное. Весь я разбит. Оно может помешать работать, вот
почему я боюсь его, вот почему я надеюсь на Бога». Булгаков также тяжело
переживал антирелигиозную кампанию начала 20-х гг. Она, очевидно, стала
одним из побудительных мотивов работы над романом о Христе и дьяволе.
«…Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Этому
преступлению нет цены» (1925г.).
Дальнейшие жизненные неурядицы вновь пошатнули булгаковский ориентир
на Бога, и в 20-е гг. он пишет серию повестей, впоследствии объединенных в
сборник «Дьяволиада» (можно допустить, что веру в Бога у Булгакова
подорвала капитуляция церкви). Советские люди изгнали из своих душ Бога,
советской страной управляет могучая дьявольская сила – таков приговор
Булгакова, такой лейтмотив сборника.
Не исключено, что потрясения конца 20-х гг, Великий перелом, запрет
всех пьес отвратили Булгакова от Бога. В 1929г. он пишет повесть «Тайному
другу», где именно дьявол спасает героя от самоубийства.
В 30-е гг. Булгаков начинает писать роман «Мастер и Маргарита». Какое
настроение преобладает у писателя в этот период, каково его душевное и
физическое состояние?
К началу 30-х гг. у Булгакова уже очень основательно расшатана
нервная система, он ощущает себя слабым и нерешительным. 1936г. –
подавленное состояние, усилилась боязнь ходить по улицам одному, хотя
внешне он старается ее скрыть (его провожают в театр даже днем). В 1936-
1937гг. в «Записках покойника» у М.А.Булгакова вновь появляется сцена
самоубийства героя, и вновь спасителем выступает дьявол: «Я приложил дуло к
виску, неверным пальцем нашарил собачку. В это же время снизу послышались
очень знакомые мне звуки, сипло заиграл оркестр… «Батюшки! «Фауст»! –
подумал я. - …подожду выхода Мефистофеля. В последний раз. Больше никогда
не услышу»… Тут грохот… Дверь распахнулась, и я окоченел на полу от ужаса.
Это был он, без всяких сомнений… передо мною стоял Мефистофель». [3,544-
545]
1939г. – резь в глазах – признак начавшегося нефросклероза. Булгаков
предчувствует смерть: «покойником пахнет». Февраль 1940г. – писатель
окончательно ослеп. Болезнь писателя прогрессирует и как следствие –
появление образа Воланда в «Мастере и Маргарите» (не надеясь на Бога,
Булгаков обращается к Дьяволу).
В 1940-м, незадолго до смерти, писатель размышлял о «вечных вопросах»
в беседах со своим другом С.А.Ермолинским. Со слов последнего мы знаем, что
автор «Мастера и Маргариты» отвергает церковную веру, загробную жизнь и
мистику. Посмертное воздаяние заботит его лишь в виде непреходящей славы.
Булгаков, почти все произведения которого при жизни так и не были
опубликованы, боялся, что после смерти его может ждать забвение, что им
написанное так и не дойдет до людей.
Сомнения Булгакова приводят к тому, что в «Мастере и Маргарите»
писатель решает вопрос, волновавший его с юности: Бог ли Христос или только
человек? В романе проповедь Иешуа о добрых людях приводит Пилата сперва к
казни проповедника, а затем к убийству доносчика Иуды. У Булгакова Иешуа
принимают за безумца, а не носителя света жизни. Единственный убежденный
проповедью Иешуа в романе – это Левий Матвей, который бросил свою должность
сборщика податей и проклял деньги. Однако сам Булгаков фанатизму
единственного ученика Иешуа явно не сочувствует, а писательская
современность в романе – это Москва, где Бог умер (по Ницше).
Доказательством подобного булгаковского отношения может служить и факт
иерархического приравнивания Иешуа-Иисуса Воланду в романе: Булгаков
заставляет в финале Левия Матвея явиться посланцем от Иешуа к Воланду и
просить последнего наградить Мастера покоем. Хотя это равенство явно
формальное – с точки зрения художественной выразительности и силы образ
Иешуа бледнее образа Князя Тьмы, что прямо указывает на личные симпатии
писателя.
Булгаков, под влиянием Ницше качнувшийся к неверию, после революции
вновь вернувшийся к Богу, а в конце жизни опять отрицавший церковь,
старцев, очевидно, считал фанатиками и в возрождение, через их
подвижничество, христианского идеала не верил.
Таким образом, развитие дьявольской тематики в творчестве Булгакова от
собирательного в «Дьяволиаде» до персонифицированного образа повелителя сил
Зла в «Мастере и Маргарите» также подтверждает теорию Россолимо о прямой
связи психического состояния писателя с тенденцией обращения к демонической
тематике в своих произведениях (усиливается болезненное состояние
М.А.Булгакова – ярче, жизненнее становится образ Сатаны).
Верил ли писатель, и если верил, то во что? Вопрос этот во многом
остается открытым и сегодня. В 1967г. Е.С.Булгакова так отвечала на него:
«Верил ли он? Верил но, конечно, не по-церковному, а по-своему. Во всяком
случае, в последнее время, когда болел, верил – за это я могу поручиться».
Булгаков, возможно, верил в Судьбу или Рок, но христианином уже явно не
был. Об этом свидетельствует и изложенная в последнем булгаковском романе
история Иешуа и Пилата, весьма далекая от канонических Евангелий, а сам Га-
Ноцри наделен только человеческими, а не божественными чертами (даже
чудесное исцеление Пилата находит свое рациональное объяснение).
И как точно заметил Н.К.Гаврюшин: «Совершенно правомерно сравнение
художественных приемов… Булгакова и Гоголя…, но считать писателя
продолжателем той же ду
| |  скачать работу |
Традиции Гоголя в творчестве Булгакова |
