Сравнения в поэзии и прозе М.И.Цветаевой
ров... (70, т.5; 157)
В подобных случаях наблюдается такое явление, которое можно назвать
"сравнение в сравнении":
Стихи растут как звезды и как розы...
-
...от церкви расходились две совершенно одинаковых дороги, как две
руки, как два крыла... (70, т.5; 153)
Здесь распускающийся цветок уподобляется разгорающейся звезде, и
наоборот, а руки сравниваются с крыльями так же, как и крылья можно
сравнить с руками.
Другая функция приема варьирования образа - показ предмета с разных
сторон, выделение различных аспектов его видения поэтом:
Иногда Христос пел, а богородица подпевала, и нас совершенно не
удивляло, что поет она больше мужским, а он - скорее женским, тонким, ...
потому, что она была темная и крепкая, а он - светлый и слабый, и
получалось, что каждый поет именно своим голосом, себе в масть и в мощь, -
как комар, например, и шмель. (70, т.5; 94)
-
Я помню первый день, младенческое зверство,
Истомы и глотка божественную муть,
Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца,
Что камнем падало - и ястребом - на грудь. (70, т.1; 372)
В иных случаях второй образ в сравнении как бы уточняет первый:
Игра состояла в том, чтобы сбыть другому с рук пикового валета:
Шварцего Петера, как в старину соседу - горячку, а еще и нынче - насморк:
передать: наградив, избавиться. (70, т.5; 40)
-
И все глядит - внимательно - как даме,
Как женщине - в широкие глаза. (70, т.1; 373)
Автор как бы подыскивает здесь более точное слово. Сама поэтесса
говорила: "Я вещь окончательно понимаю только через слово (собственное).
Слово для поэта совершенно самостоятельная единица ценности. Ища слова,
поэт ищет смысла. " (70, т.5; 283).
В лирике М.И.Цветаевой в некоторых случаях "двойник" образа
располагается непосредственно перед сравнением, выносится за его рамки:
Так, опустив глубокую завесу,
Закрыв глаза, как занавес над пьесой... (70, т.2; 303)
Это делает образы ритмичными, придает им зримость и глубокую
значимость.
Нередко образ сравнения не просто удваивается, но и утраивается:
Сижу, буквально залитая восторгом из его глаз, одетая им, как плащом,
как лучом, как дождем, вся, ... (70, т.4; 227)
-
Удар, доходящий - как женское пенье,
Как конское ржанье,
Как страстное пенье сквозь косное зданье
Удар - доходящий. (70, т.2; 326)
В последнем примере наблюдается сопряжение сразу нескольких приемов
усиления выразительности сравнения: варьирование образов, их
распространенность и повтор признака. Повторы образа и признака в структуре
цветаевских сравнений также встречаются нередко. Например:
Двух - жарче меха! рук - жарче пуха!
Круг - вкруг головы. (70, т.2; 364)
-
А сумрак крадется как тать,
Как черная тать роковая.
Функциональная значимость этих повторов будет рассмотрена в следующей
главе.
В прозе сразу несколько образов сравнения нередко используются автором
для более точного разъяснения признака сравнения, например:
Над Петербургом стояла вьюга. Именно - стояла: как кружащийся волчок -
или кружащийся ребенок - или пожар. (70, т.4; 281)
Но нередко в прозаических сравнениях дается и более подробное
разъяснение самого образа, своеобразная защита его точности и емкости и
опровержение его случайности:
Они жили - как стая белогоговых птиц, белоголовых из-за платков, птиц-
из-за вечной присказки няни, ведшей мимо: "А вот и ихнее гнездо
хлыстовское".(70, т.5; 92)
В данном сравнении в подробном и развернутом изложении дается не
только расшифровка, но и мотивы возникновения образа сравнения и его
происхождение.
Среди лирических сравнений, содержащих три ипостаси образа, хочется
выделить следующее:
Водопадами занавеса, как пеной -
Хвоей - пламенем - прошумя. (70, т.2; 204)
Перед нами цепочка зримых динамических образов. Если выстроить их во
времени, они предстают цепью непрерывных преображений: волнуясь, белый
занавес собрался в вертикальные складки и стал водопадом, шумные струи
падающей воды вспенились снизу вверх, пена налилась зеленым цветом,
сгустилась в хвойные ветви и вдруг - зелень чуть шелестевшей хвои резко
перекинулась в красноту пламени. Признак сравнения специально дается в
конце фразы, чтобы притягивать звуковые ассоциации: тихим шелестом пены
дать меру шума занавеса-водопада, уточнить этот звуковой образ сравнением с
шорохом хвои, потрескиванием огня. Особенность этого сравнения в том, что
три различных образа характеризуют предмет и по цвету (зрительно), и по
звуку. Иногда такой прием удвоения или утроения образа сравнения становится
структурным компонентом всего стихотворения:
Это просто, как кровь и пот:
Царь - народу, царю - народ.:.
Царь с небес на престол взведен:
Это чисто, как снег и сон.
Царь опять на престол взойдет -
Это свято, как кровь и пот. (70, т.1; 397)
Часто целое стихотворение строится на веренице сменяющих друг друга
образов сравнения, что придает ему особую динамичность и стремительность:
Любовь - еще старей:
Стара, как хвощ, стара, как змей,
Старей ливонских янтарей,
Всех привиденских кораблей
Старей! - камней, старей - морей... (70, т.2; 336)
Этот прием используется М.И.Цветаевой и в прозе, когда описание
предмета строится на ассоциативно сменяющих друг друга образах сравнения,
например:
И еще - сама фигура рояля, в детстве мнившаяся мне окаменелым звериным
чудовищем, гиппопотамом, помнится, не из-за вида, - я их никогда не видала!
- а из-за звука, гиппопо (само тулово), а хвост - там. А потом, с переводом
вещей на человеческое - пожилой мужской фигурой тридцатых годов: тучный, но
изящный, несмотря на громоздкость - грация, тот опытный, немолодой,
непременно - фрачный танцор, которого девушки, только взглянув,
предпочитают самому воздушному и военному. А еще лучше - дирижер! ярко-
черный, плавный, без лица, потому что всегда спиной, - и полный чар.
Поставь рояль дыбом, и будет дирижер! И, оставив и танцора, и дирижера:
ведь рояль только вблизи неповоротлив на вес - непомерен. Но отойди в
глубину, положи между ним и собой все необходимое для звучания
пространство, дай ему, как всякой большой вещи, место стать собой, и рояль
выйдет не менее изящным, чем стрекоза в полете. (70, т.5; 29)
У М.И.Цветаевой встречаются также и различные вариации признака
сравнения:
С этой открыткой я жила - как та же девушка с любимым - тайно, опасно,
запретно, блаженно. (70, т.5; 87)
-
Блещут, плещут, хлещут раны - кумачом. (70, т.1; 571)
Но чаще, особенно в лирике, встречаются такие сравнения, в которых
сменяются пары признаков и образов, ведь именно они составляют образную
основу сравнений:
Был замок розовый, как зимняя заря,
Как мир - большой, как ветер - древний. (70, т.1; 134)
-
Ничего, ничего, кроме самой мертвой, холодной как лед и белой как снег
скуки, я за все мое младенчество в церкви не ощутила. (70, т.5; 48)
-
Процветай, народ, -
Твердый, как скрижаль,
Жаркий, как гранат,
Чистый, как хрусталь. (70, т.2; 362)
В лирике М.И.Цветаевой компоненты сравнения порой своеобразно словесно
обыгрываются в стихотворении:
Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься,
В шалях, как в тайнах, длишься. (70, т.2; 240)
Взаимообмен предмета и образа, их зеркальность подчинены общей
семантике контекста и способствуют созданию атмосферы загадочности,
сумеречных шорохов, тайн, недомолвок, пророчеств.
Если принять за образец сравнение, в котором после предмета следует
признак, а затем образ, то можно говорить о наличии инверсии в цветаевских
сравнениях. Это инверсия предмета и образа:
Словно тихий ребенок, обласканный тьмой,
С бесконечным томленьем в блуждающем взоре,
Ты застыл у окна. (70, т.1; 94)
-
Черт сидел на Валериной кровати, - голый, в серой коже, как дог, с
бело-голубыми, как у дога или остзейского барона, глазами.. (70, т.5; 32)
Предмет сравнения, его основа, часто дается только в самом конце,
потому что М.И.Цветаева создает образы не отталкиваясь от предмета, а
через образы идет к предмету, который, в свою очередь, сам порой становился
не менее условным и метафорическим, чем образ сравнения, например:
Ноты мне - мешали: мешали глядеть, вернее не-глядеть на клавиши,
сбивали с напева, сбивали с знанья, сбивали с тайны, как с ног сбивают, так
- сбивали с рук,... (70, т.5; 13)
Во многих сравнениях наблюдается инверсия образа и признака:
А месяц, как кинжал турецкий,
коварствует в окно дворца. (70, т.1; 510)
-
...хвост, львицын, большой, голый, сильный.. (70, т.5; 32)
Среди этой группы сравнений также необходимо отметить те, в которых
предмет дистанцируется от образа, что наполняет сравнение глубиной и особым
волнообразным ритмом: назвав предмет, автор вновь возвращается к нему, но
уже на новом витке, через образ сравнения:
Море синеет вдали, как огромный сапфир. (70, т.1; 79)
-
Много времени спустя мама застала ее за странным занятием: она
соби
| |  скачать работу |
Сравнения в поэзии и прозе М.И.Цветаевой |
